I struggle and emerge | Мне пора, моя планета нуждается во мне
Меня пугают слишком близкие отношения. Пугает, когда люди проводят вместе все возможное время, то, как по умолчанию они всегда идут куда-то вдвоем, вот это "мы все знаем друг о друге", ничего нового, ничего разграниченного, ничего тайного. Ничего полностью своего.
Меня это пугает потому, что я очень долго находилась в поле своих родителей и даже не осознавала этого. У меня вроде как было личное пространство, какие-то свои тайны, но они оставались тайнами, только если об их существовании никто не знал. Если спрашивали - я не могла не ответить. У меня было представление о том, что у родителей есть на меня право. От этого было очень болезненно и страшно отрываться - прямо с мясом, не имея ни опоры, ни границ, ни чувства, кто я и что я, понимание, что мне никто не скажет, что делать. А дальше из года в год приходилось разгребать, что из моих представлений о "хорошо" и "плохо" соответствует моим нуждам, а что было удобно/выгодно/приятно им. Иногда совпадало.
Я люблю их и признаю их благие побуждения, но по-прежнему не хочу использовать менее жесткие слова, когда говорю об этом.
Мне не то что не воспитали характер - меня приучили к послушанию, меня прогибали, если я пыталась возражать. А потом почему-то ждали, что у меня будет что-то бойцовское, конкурентоспособность, амбициозность или что я буду знать, куда хочу поступить после школы.
Я по-прежнему чувствую горечь, потому что это было несправедливо. Я была совершенно беззащитна перед ними. Внутренний стержень и ряд необходимых для выживания навыков есть у меня не благодаря, а вопреки их влиянию, несмотря на любовь, которой меня заполнили до краев.
Поэтому мне порой кажется, что я иду по очень узкой грани, и что стоит мне сорваться и упасть в чьи-то руки, я откачусь назад. Сдамся на волю человека, который меня озарит той же любовью, продамся за тепло, чувство защищенности, определенности, отсутствие принятия самостоятельных решений, за близость. Может быть, поэтому меня вымораживает, когда люди проявляют в мой адрес бурные положительные эмоции романтического или околоромантического характера - боюсь, что засосет, как пылесос, как черная дыра. Что моя индивидуальность сольется в унитаз одним нажатием кнопки, и много лет работы над собой, осознание собственных ориентиров, ценностей и желаний, закалка характера и умение отстаивать себя, свои убеждения и свободу разлетятся в пыль.
Что влюбленность - это нападение и вторжение и что их просто необходимо отразить.
Головой-то я понимаю, что действительно хорошую структуру этим не просрешь, а если просрешь - недостаточно она была хороша. Даже это мое недоверие себе с годами ослабло, а я сама стала счастливее. За счет того, что делаю, чему учусь, как меняюсь. От осознания своей самодостаточности, самостоятельности, способности грести лапами без указок, куда и как.
Это правда, что в одиночестве лучше всего понимаешь, что в этом мире делает счастливее именно тебя. Начинаешь избирательнее относиться к людям, больше не сдаешь кому-нибудь свое время просто потому, что так сложилось и тебе все равно. Сильнее радуешься тем, кто того стоит. Раздаешь меньше кредитов, потому что your company has to be sweeter than my soltitude.
Мне ок в моей автономии. Мне ок с самой собой. Но иногда я чувствую себя пришельцем, несмотря на всю свою теплоту, няшность и социальную прокачку. That makes me sad.
Меня это пугает потому, что я очень долго находилась в поле своих родителей и даже не осознавала этого. У меня вроде как было личное пространство, какие-то свои тайны, но они оставались тайнами, только если об их существовании никто не знал. Если спрашивали - я не могла не ответить. У меня было представление о том, что у родителей есть на меня право. От этого было очень болезненно и страшно отрываться - прямо с мясом, не имея ни опоры, ни границ, ни чувства, кто я и что я, понимание, что мне никто не скажет, что делать. А дальше из года в год приходилось разгребать, что из моих представлений о "хорошо" и "плохо" соответствует моим нуждам, а что было удобно/выгодно/приятно им. Иногда совпадало.
Я люблю их и признаю их благие побуждения, но по-прежнему не хочу использовать менее жесткие слова, когда говорю об этом.
Мне не то что не воспитали характер - меня приучили к послушанию, меня прогибали, если я пыталась возражать. А потом почему-то ждали, что у меня будет что-то бойцовское, конкурентоспособность, амбициозность или что я буду знать, куда хочу поступить после школы.
Я по-прежнему чувствую горечь, потому что это было несправедливо. Я была совершенно беззащитна перед ними. Внутренний стержень и ряд необходимых для выживания навыков есть у меня не благодаря, а вопреки их влиянию, несмотря на любовь, которой меня заполнили до краев.
Поэтому мне порой кажется, что я иду по очень узкой грани, и что стоит мне сорваться и упасть в чьи-то руки, я откачусь назад. Сдамся на волю человека, который меня озарит той же любовью, продамся за тепло, чувство защищенности, определенности, отсутствие принятия самостоятельных решений, за близость. Может быть, поэтому меня вымораживает, когда люди проявляют в мой адрес бурные положительные эмоции романтического или околоромантического характера - боюсь, что засосет, как пылесос, как черная дыра. Что моя индивидуальность сольется в унитаз одним нажатием кнопки, и много лет работы над собой, осознание собственных ориентиров, ценностей и желаний, закалка характера и умение отстаивать себя, свои убеждения и свободу разлетятся в пыль.
Что влюбленность - это нападение и вторжение и что их просто необходимо отразить.
Головой-то я понимаю, что действительно хорошую структуру этим не просрешь, а если просрешь - недостаточно она была хороша. Даже это мое недоверие себе с годами ослабло, а я сама стала счастливее. За счет того, что делаю, чему учусь, как меняюсь. От осознания своей самодостаточности, самостоятельности, способности грести лапами без указок, куда и как.
Это правда, что в одиночестве лучше всего понимаешь, что в этом мире делает счастливее именно тебя. Начинаешь избирательнее относиться к людям, больше не сдаешь кому-нибудь свое время просто потому, что так сложилось и тебе все равно. Сильнее радуешься тем, кто того стоит. Раздаешь меньше кредитов, потому что your company has to be sweeter than my soltitude.
Мне ок в моей автономии. Мне ок с самой собой. Но иногда я чувствую себя пришельцем, несмотря на всю свою теплоту, няшность и социальную прокачку. That makes me sad.